Маленькие повести о войне от жителей Гродзянки

В 2007 году был выпущен сборник лучших сочинений учащихся школ Могилевской области. Название сборника — «Война безжалостной была»…

В число лучших работ попало и сочинение АНДРИЕВИЧ ДАРЬИ, тогда еще ученицы 9-го класса Гродзянецкой СШ Осиповичского района.

Андриевич Дарья, п.Гродзянка Осиповичского района

В ученической работе приводятся рассказы о войне ее двух дедушек и бабушки-жителей Гродзянки. Короткие рассказы можно назвать повестями. Словами из сочинения Д.Андриевич хочется сказать «СПАСИБО» дорогим и близким нам пожилым людям, ветеранам:

«…Хорошо! Хорошо, что нет войны, голода и холода. Хорошо, что рядом — моя большая семья, во главе которой по праву стоят мои дедушки… Их слушают, им подчиняются. Может, ни про одного из них не напишут в учебниках по истории — нет в их биографиях громких подвигов, но разве то, что благодаря им у нас есть вот такие тихие вечера, неторопливые осенние беседы, хлеб на столе, — не заслуживает безграничного уважения. В свое время они не сломались, выжили, каждый по-своему приближал Победу: кто воевал, кто стоял у станка, кто кормил голодных сестренок и братишек. Эти дорогие, близкие мне люди были лишены счастливого детства, безмятежной юности, уже в начале жизненного пути потеряли здоровье, но они сумели донести до нас, своих детей и внуков, главное — любовь к своей земле, к труду на ней, душевную силу, твердую убежденность, что главное в жизни — это человеческая совесть. Спасибо вам, родные мои!»

Проект «Электронная книга Память. Осиповичский район» будет дальше публиковать воспоминания старожилов под рубрикой «Нет в их биографиях громких подвигов»

Из рассказа жителя Гродзянки Андриевича Георгия Ивановича:

«…- Да разве она маленькая? Я чуть старше был, когда война началась. В армию идти — молод (и шестнадцати не исполнилось), вот и остался при матери, по хозяйству помогать. Только видел я, как фашисты над нашими людьми издевались, злоба в сердце и копилась. Узнали мы с друзьями, что недалеко от нашей родной деревни Калинки партизаны лагерем стали. Скоро и случай представился поговорить с одним из них, чтоб нас к себе в отряд взяли.

Как-то собралась молодежь в крайней хате — тут и партизаны «нагрянули», «схватили» меня с товарищами да и повели в лес. На опушке мы кожухи да шапки поскидывали, будто убили нас, чтоб родные через наш уход в лес не пострадали от немцев. Два месяца учились мы в лагере с оружием да с взрывчаткой обращаться, а там получил я свое первое боевое задание: с двумя старшими мужиками эшелон под Верейцами взорвать. Пришли на место, огляделись: на платформах танки стоят, фашисты туда-сюда ходят, переговариваются. Вроде и не подступиться. Только мы их обдурили, словчились взрывчатку заложить. Я за пнем каким-то сховался (какое-никакое, а укрытие), все сигнала ждал. Лежал вроде недолго, да те минуты мне годами показались… Не знаю: то ли другие врут, то ли я трус, а страху того мне век не забыть. Весной в воздухе пахнет, жить хочется!.. Кабы не понятие, что надо, хоть умри, тот эшелон под откос пустить, драпал бы я до родной Калинки. А как увидал ракету, рванул фашистский поезд, да и в лес.
К зиме меня да друга моего отпустил командир своих повидать. Когда возвращались, снежок запорошил. Вот по нашим следам и вычислили немцы лагерь. Поначалу обстреливали, а потом лавиной пошли. Пришлось с места сниматься: сначала на Погорелое, там люди просят: «Не встревайте в бой — нас погубите». Мы двинулись дальше — на Лозовое, Осовок. Дороги за собой минировали, чтоб гадов немецких побольше на тот свет отправить.
За Осовком соединились с другим партизанским отрядом, так вместе и довоевали до сорок третьего, а там двинулись на соединение с Красной Армией. Сразу меня в Смоленск отправили, в за- паснои полк, потом — на родной Белорусский фронт.
Тут уж разговор с фашистом другой пошел — огнем выжигали фашистскую заразу с родной земли. Только недолго я повоевал… Как-то брали мы одну деревушку три раза, и три раза приходилось отступать. Сидели — голову из окопа не высунуть — свинцом немец поливает. Тут-то и ранило меня в руку, не успели перевязать — и в ногу. И пошло-поехало: госпиталя, госпиталя, пока уже в Рязанской области, в городе Спасклепики, не «усыновила» старая докторша-армянка. Забрала меня в далекий город Ереван, там и пожил я трошки. Муж докторши все по разным местам возил, памятники показывал. Но не грела душу ихняя архитектура, мне б в родные места, хоть на денек!..
Как только услыхал по радио об освобождении Белоруссии, взял военный аттестат, да и отправился домой: до Гомеля — поездом, а дальше — на попутках, а больше — пешком.
Много где работал я после войны — и на промскладе, и заведующим мельницей под Осиповичами. Аню свою, царство ей небесное, встретил. Осели семьей в Гродзянке, дом построили, троих детей с женой подняли, только рука моя покалеченная не дает забыть войну да то, как пацанятами за оружие взялись, да то, как под смертью ходили. Так что, не говори, Танюша, что в пятнадцать- шестнадцать годков внуки мои — «маленькие»…»

Из рассказа жителя Гродзянки Дмитриева Федора Борисовича:

«…В те, военные времена, в партизанах да на фронте подвиги совершать было проще. А мне в сорок первом только одиннадцать исполнилось. Жили мы в городе Юрьев-Польск, что около Иванова. Отца в армию по возрасту не взяли, в семье еще двое детей было. Фронт не дошел до нас 180 километров, а только и мы для Победы потрудились. Помню, осенью в начале войны раненых стали привозить, в городе все здания под госпитали переоборудовали. Там-то я с братьями и помогал поначалу: где судно вынести, где воды подать, где письмо написать. А уж зимой перевезли нашу семью на «лесной участок» — поселение такое для городских возле колхозной усадьбы. Председатель дал нам работу: отец, брат и я устроились лесорубами. Да какие из нас лесорубы: мне — двенадцать, Густаву — четырнадцать? Только за один кубометр дров три кило зерна давали. А мать наша к тому времени уже «збирать» по людям ходила, т.е. попрошайничала, чтобы нас прокормить. Вот и приходилось топорами махать. Из городских превратились мы в деревенских ребятишек — пахать, сеять, за скотиной смотреть научились.
Речь у деда Федора правильная, грамотная, не зря он селькором в свое время работал.
— Через годик взяли нас на промкомбинат — телеги, колеса для фронта делать. Рабочий день — от зари до зари, наравне со взрослыми. Только какие там были кроме нас работники — старики да калеки!..
А День Победы как сейчас помню. Мы еще с утра на промкомбинате по радио о ней услышали. Что тут началось!.. Люди столы повыносили прямо на улицу, что у кого было из еды — поставили. Радовались все: и у кого отцы, мужья, братья погибли, и у кого родные живы остались. Сейчас такого уж и не увидишь…»

Из рассказа бабушки Д.Андриевич Софьи Фоминичны:

«…- Как же, дочушка, не плакать? Ведь войну вспомнили. Такая беда…
Моя семья жила в Кличевском районе, в деревне Авангард. Мама нас четверых смотрела. Отец-то и старший брат в Красную Армию ушли, да и пропали без вести. А фашисты по местам нашим ой лютовали! День и ночь мы под страхом жили, да только верили — не надолго они, проклятые, пришли: по радио-то сказали — на два месяца. Старшие хлеб, одежу в мешки пособирали да и закопали. Жаль, сгнило все…
Для нас, деток, выкопал и за хатами большую землянку, закрывалась она люком с окошком. Там всю войну я с другими ребятишками и просидела. Днем взрослые будто работали, по деревне ходили, а ночью — по очереди караулили. Дежурные друг другу передавали специальную палку с колотушкой. Показались немцы — стучат, все по землянкам и прячутся. Помню, все-то мы, детки, у мамок просили: «Дайте нам хоть старушку какую, страшно одним в землянке». Грязные были, вшивые да голодные. Это у вас — леса, а у нас — поле. Ели крапиву, лебеду, топили соломой. Многие детки так и померли.
Как война закончилась — пошла я во второй класс, да только старая была для школы. Так всех букв и не знаю. А тут приехали из Иванова вербовщики: набирали девочек в ФЗО, на ткачих учиться. Я росленькая была, мать и говорит: «Езжай, хоть сыта будешь». Я и поехала. Такое счастье там было — два раза в день горячее давали и семьсот граммов хлеба! Жаль, что только год проработала. Приехала домой в отпуск, вижу — мать сестру да братьев все той же крапивой кормит. Осталась я, пошла на торфоразработки рабочей, все деньги мамке отдавала. А там женщина одна меня уговорила сюда, в Гродзянку, перебраться: в лесу грибы, ягоды, дрова. Мама работать пошла. Я замуж вышла, семерых детей нарожала — все работящие, самостоятельные выросли. Только внуки… Вот приедут в гости, я им картошечки своей сварю, сальца поджарю, огурчики-помидорчики на стол поставлю, а они говорят, что не едят такого. Только у меня вот как бывает: сяду, наемся хлеба с солью по старой памяти, запью водой и радуюсь — нет войны, нет голода. А еще молодежь насмотрится телевизора и придумывает себе любовь, страсть какую-то. Мы и слов таких не говорили, а только, скажу я вам, совесть должна быть в душе, и жить надо по этой совести. Сходятся-расходятся по десять раз, все любви ищут, а на стариков ее и не хватает. Вон сколько пенсионеров чужие люди за плату досматривают, пока детки любви шукают. А мы и без денег старых да малых не бросали.

Бабушка снова всплакнула, женщины стали ее успокаивать, мужчины вышли из-за стола. Мне тоже захотелось на улицу…»

В память и благодарность о наших родниых и близких, переживших ужасы войны, присылайте их воспоминания, рассказы, фотографии о тех тяжелых временах:

Добавить комментарий