«Огненная ночь» в Осиповичах в исполнении агента группы НКГБ

30 июля 2018 года исполняется 75 лет с той незабываемой ночи, когда Федору Крыловичу удалось совершить крупнейшую диверсию Великой Отечественной войны и Второй мировой войны  — подрыв 4-х эшелонов на станции Осиповичи. Казалось бы все уже написано, изучено, расставлены все точки над «i». Но НЕТ! Из публикации в публикацию десятки авторов продолжают тиражировать определенные неточности, при этом практически нигде не даются ссылки на первоисточники.

Частично рассекреченные архивы ФСБ Российской Федерации и КГБ Республики Беларусь, а также мемуары заместителя командира по разведке спецотряда «Храбрецы», начальника разведки этого отряда в 1943-1944 гг. Бабаевского Н.П. (написаны в период 1982-1986 гг,, но недоступные широкому кругу читателей, т.к. изданы мизерным тиражом  в 200 экземпляров) — вот истинные первоисточники! А из документов КГБ-ФСБ следует:

  1. Диверсию совершил Крылович Федор Андреевич, разведчик (а точнее агент) группы НКГБ БССР «Храбрецы». Да, он являлся членом подпольной организации, установил и поддерживал связи с  другими партизанскими отрядами. НО в период подготовки диверсии Крылович Ф. работал по конкретному заданию, встречался с конкретными разведчиками «Храбрецов», лично получил от сотрудников «Храбрецов» в д.Сторонка для выполнения этого задания магнитные мины 6 штук и деньги в сумме 500 марок.
  2. Как был привлечен Ф.Крылович к агентурному сотрудничеству и кем (Змушко С.В., заместителем командира «Храбрецов» по разведке) описывается в мемуарах Бабаевского Н.П. а также в книге Киселева В.П. «За гранью возможного». В этих источниках описано, что помог  чекистам выйти на Ф. Крыловича через свои связи учитель школы из д.Корытное (недалеко от д. Сторонка) К.Я. Берсенев.  

    Змушко С.В., привлекший к сотрудничеству Ф.Крыловича
  3. После «огненной ночи» в д.Сторонка Ф.Крылович встречался с сотрудниками «Храбрецов», подробно описал диверсию на словах, а затем составил… ПИСЬМЕННЫЙ ОТЧЕТ, в котором написал почему хочет уйти в партизанский отряд Ливенцева.
  4. В документах и воспоминаниях «Храбрецов» воспроизведена подробнейшая хронология «огненной ночи», где, в частности, нет домыслов, о том, что:
  • Ф.Крыловича, якобы, вел вдоль состава полицейский, который отвлекся и тем самым дал возможность установить мины;
  • Ф.Крылович вернулся домой и уже из окна своего дома наблюдал огненное зарево, летающие колесные пары и т.д. В действительности, Крылович находился в помещении дежурного по станции, куда его вызвали для исправления какой-то неполадки;
  • мины, якобы, сработали одна за другой и сразу парализовали движение. В действительности, после первого взрыва начался пожар и немецкая администрация послала маневровый паровоз для эвакуации горящих вагонов. Только после сработки второй мины (примерно через 20-39 минут) движение было заблокировано и началась «огненная ночь»;
  • якобы, подозрение сразу упало на Ф.Крыловича. В действительности, с причинами довольно долго разбиралась прибывшая сразу после диверсии комиссия СД. Первоначально, думали (рассматривалась версия), о том, что эшелон бомбила советская авиация, т.к. был замечен пролетавший самолет;
  • на следующий день, якобы, Ф.Крылович ушел в отряд Ливецева. На следующий день (утром) Ф.Крылович отчитывался «Храбрецам», а через 2 дня ему удалось заминировать магнитной миной еще один эшелон с топливом, который взорвался в пути. После этого круг подозрения начал сужаться и ему пришлось уйти в отряд Ливенцева;

Ниже даны ссылки и текст по диверсии, которые наиболее точно рассказывают о событиях «огненной ночи», о главном исполнителе Ф.Крыловиче и причастности «Храбрецов» к этой диверсии. В отношении других партизанских отрядов: их роль в организации диверсии 30.07.1943 косвенная и опосредованная. Бытующее мнение, что за диверсию Ф.Крыловича, якобы «сразу присвоили звание Героя Советского Союза трем командирам отрядов» несостоятельно. Им это звание дали не сразу, всем в разное время и за разные заслуги…

Из книги В.П. Киселева:

Обложка книги За гранью возможного

Рано утром Змушко в сопровождении двух бойцов ушел в группу Пикунова. Проникнуть в Осиповичи оказалось делом нелегким. Город был сильно укреплен фашистами. Все подступы к нему закрыты. Змушко, Пикунов и его заместитель Шевчук решили хитростью преодолеть фашистский заслон. Сначала установили связь с Константином Яковлевичем Берсеневым — учителем деревни Корытное, что находилась в двадцати четырех километрах от города, он — со своими знакомыми, проживающими ближе к Осиповичам, и потом уже в самом городе… Несколько дней искали, как бы подойти к электромонтеру железнодорожной станции Федору Андреевичу Крыловичу.

Первый разговор с Крыловичем, как, впрочем, и вся последующая работа с ним, человеком энергичным и горячим, был не из легких. Узнав, кто с ним говорит, Крылович тут же попросился в отряд. Да, вообще-то, все, с кем говорили, сразу же просились в отряд.

Крыловичу было двадцать шесть лет. Еще в начале войны он попытался уйти на фронт, но на железнодорожников распространялась бронь и его не взяли… Потом пришли фашисты. Они принудили его вернуться на электростанцию. Тогда Крылович сколотил подпольную группу. Комсомольцы раздобыли радиоприемник, стали слушать Москву, писали и распространяли листовки, выводили из строя оборудование. Однако Крылович мечтал громить фашистов с оружием в руках.

Змушко пришлось проявить все свое красноречие, чтобы доказать Крыловичу, что гораздо больше пользы он принесет отряду, оставаясь работать на электростанции…

С тех пор Центр стал получать регулярно сообщения о движении фашистских составов через Осиповичи.

Впоследствии связь с Крыловичем предложили осуществлять Шевчуку. Непростым делом оказалось работать с ним. Горячий по натуре, Крылович при каждой встрече требовал одно — взрывчатку. Пойти на это ни Шевчук, ни Рабцевич не могли. В отряде не было магнитных мин со взрывателями замедленного действия, а дать связному обычное минное устройство, которое использовалось бойцами отряда при подрыве железнодорожных составов, было опасно, так как трудно было незаметно и быстро произвести закладку да и взорвать его…

На последнюю встречу Крылович пришел особенно возбужденный.

— Ну как со взрывчаткой? — едва увидел Шевчука, спросил он, в голосе его звучало нескрываемое раздражение.

Вместо ответа Шевчук протянул кисет.

— Вы не уклоняйтесь, а скажите прямо… — отстранив руку, сказал Крылович. — Зачем меня тогда на каждой встрече убеждаете, что я чекист. А я хочу фашистов уничтожать, война ведь идет…

Шевчук задумался.

— Да ты, горячая голова, не кипятись. — И, пообещав принести мины в следующий раз, вынул газету «Правда».

То, что случилось в следующий момент, превзошло все ожидания. Крылович не взял — схватил газету. На лице появилась радость, почти восторг. Он торопливо развернул ее, пробежал глазами по первой полосе, перелистал. Не выпуская газеты, нашарил в кармане сигареты, жадно закурил, улыбнулся.

— «Правда»! — Он засмеялся, глянул на число, почесал затылок. — Да она совсем свежая! Вот это здорово! — И с упреком уставился на Шевчука: — Да что ж вы сразу-то мне ее не показали, разве так можно?..

Шевчук хотел ответить, но Крылович уже на него не смотрел, он разглядывал первую полосу.

— Портрет Сталина, — он вновь засмеялся, — как живой!.. А вот Указ о присвоении звания Героя Советского Союза… — стал читать. — А вы мне дадите эту газету? — тихо, будто боясь, что ему откажут, спросил Крылович. — Я ее покажу товарищам.

— Ну почему же не дам, — засмеялся Шевчук. — Я для вас принес… — Он достал еще несколько газет. — Здесь за целую неделю…

Вскоре Москва прислала магнитные мины. Несколько штук тут же передали Крыловичу. И наступило для него время полное тревог и ожиданий. Без мин Крыловичу было тяжело — составы шли и шли на фронт, он их видел и ничего не мог сделать. Но с минами стало еще тяжелее.

Станция почти всегда была забита составами. Но Крылович помнил приказ Рабцевича: мины ставить только на транзитные поезда. Летели дни, а с транзитными получалась прямо игра — стоило Крыловичу уйти с путей, как там появлялся очередной состав… Сразу же вернуться он не мог это вызвало бы подозрение. Дожидаться на путях нового состава было еще опаснее. И тогда Крылович решил приучить фашистов к своему частому присутствию на путях. Он умышленно стал портить электропроводку, оборудование — там провод поставит другого сечения, там заменит исправный прибор на неисправный, «посадит» мотор… А фашистскому начальству постоянно говорил, что электрооборудование в парке поставлено еще в незапамятные времена и, чтобы его постоянно не латать, пора было заменить на новое…

И вот наступило 29 июля 1943 года. День был на редкость беспокойный. Составов через Осиповичи прошло много. Крылович издергался, а поставить мину все не представлялся случай. Тогда перед уходом домой он оголил провод выходного светофора. Давно собирался дождь, и Крылович подумал, что, если он вдруг разразится, светофор непременно закоротит…

Пришел домой, наработался по хозяйству и не заметил, как сморил сон. Проснулся от настойчивого стука в дверь. Домашние всполошились. Это был охранник… Станционное начальство требовало Крыловича к себе: вышел из строя светофор, а дежурный электрик внезапно заболел.

Крылович побежал за инструментом, а вернувшись в диспетчерскую, охранника уже не застал — его угнали с новым поручением. Дежурный по станции старый немец что-то проговорил на своем языке и затем, выругавшись по-русски, послал Крыловича на пути одного.

— Полицай будет прийти, — сказал он вдогонку.

Крылович заглянул в тайник, прихватил мины.

Над станцией стояла темень, крепко пахло мокрым шлаком, кругом ни души. Где-то впереди послышалось тяжелое посапывание паровоза. Из глубины выбился слабый луч прожектора. Блеснули рельсы. Состав крался в темноту.

Крылович шагнул с путей. Уже замелькали черные силуэты цистерн. «Вот оно — то, что нужно!» — Он достал из-за пазухи мину, выдернул чеку. «Все! Механизм должен сработать через три часа, поезд к тому времени уйдет далеко…»

Крылович протянул руку в сторону поезда и разжал пальцы. Мина скользнула с руки… «Вот и все!» Он смотрел, как темнота поглощала состав. И вдруг тот, звякнув буферами, остановился. Было похоже, что состав останется в депо на ночь. Крылович уже хотел бежать к вагонам, чтобы отыскать злосчастную мину, как услышал властное: «Хальт!» Перед ним выросли два солдата, в руках автоматы.

«Неужели видели?» — застучало в висках.

Солдаты встали с разных сторон. Крыловичу сделалось жарко. «Будут обыскивать?..»

— Документы!

Крылович улыбнулся, показал пропуск, объяснил, куда и зачем идет.

Луч карманного фонаря ослепил его, потом задержался на пропуске.

— Хорошо, — наконец сказал солдат, — можете следовать дальше, но не по путям…

Со светофором, чтобы не навлечь подозрение, решил повозиться. Не торопясь, заизолировал провод, переменил лампу и только тогда пошел обратно.

Где-то впереди, словно светлячок, шарил в темноте тусклый зайчик переносного фонаря, слышались постукивания молоточков обходчиков вагонов, позвякивание металла.

«Готовят к отправлению…» Крылович пошел на свет. Перед ним оказался прежний состав с горючим. Он достал вторую мину, для верности поставил на последнюю платформу…

Без приключений дошел до станции, доложил начальству о том, что было со светофором. Думал, что отпустят домой, но дежурный немец, подслеповато щурясь, посмотрел на часы и усмехнулся.

— Спешить дома не сто-о-ит, скоро работа приходи-ит… — И приказал в соседней с диспетчерской комнате заменить электропроводку.

Пришлось подчиниться…

С путей послышался знакомый голос локомотива. Раскрыл окно. «Так и есть!» Маневровый локомотив затаскивал в тупик злосчастный состав. Сомнений не было — он останется в депо. Не зная что делать, вернулся к проводке. Все валилось из рук. Опять глянул в темноту на пути. Не заметил, как в комнату вошел, словно прокрался, диспетчер — неприятный желчный старик.

— Ты, парень, чего у окна вертишься, почему не работаешь? — подозрительно косясь на Крыловича, спросил он.

Вопрос заставил насторожиться: мало ли что на уме у фашистского прихвостня!..

Вновь взялся за работу. Но попробуй успокой себя, когда вот-вот грохнет! Крылович стал соединять провода и обнаружил, что забыл принести изоляционную ленту. Пошел за ней.

На станции было темно и тихо. Смолк маневровый, растолкав по путям заночевавшие составы. Парило, как перед грозой. И тут где-то в ночи, там, где чернели стальные цилиндры, раздался хлопок — вроде бы ударили надутым бумажным пакетом. И сразу неярко вспыхнуло пламя — словно кровь, просочившись, потекла сквозь черную ткань ночи.

«Что-то теперь будет?..» В невидимой вышине черного неба Крылович уловил слабое шмелиное жужжание… «Самолет?! Вот он, спаситель!..»

— Русские самолеты! — закричал он и побежал по платформе. И по станции, опережая его, понеслось эхо: «Русские самолеты! Русские самолеты!..»

Завыла сирена, вспыхнули прожекторы, осветив длинные плети составов, паутину железнодорожных путей…

Диспетчер, бледный и потный, стоял у раскрытого окна и охрипшим голосом кричал в телефонную трубку:

— Над Осиповичами русские самолеты, горит состав с горючим!

Увидев Крыловича, он зажал микрофон трубки рукой и сквозь зубы процедил:

— Где тебя черти носят?.. Беги на пути, посмотри, что к чему, и сюда… начальство требует…

Станция уже была оцеплена. На путях поднялась паника. Русская речь перемешалась с немецкой… Все кричали. У горящей цистерны суетились немецкие солдаты, полицейские из железнодорожной охраны, рабочие аварийной бригады. Они пытались вытащить горящую цистерну из состава… Отцепили, но сдвинуть с места так и не смогли. Помчались искать маневровый. Нашли. Но он долго не мог попасть на нужный путь… Сквозь людской гвалт пробился истошный крик:

— До стрелки чеши, раззява, и сюды, того гляди жахнить!

Из разодранного брюха цистерны выливалось пламя, гудело, текло…

Наконец, локомотив приблизился к горящей цистерне, стал ее оттаскивать, и в этот момент она взорвалась. Стало светло, как днем. Огонь разметало на сотни метров… Потом взорвалась вторая цистерна, третья, четвертая… Пламя перекинулось на составы с танками, авиабомбами… И уже горело все — составы, земля, небо… Все куда-то бежали, кричали… И вдруг земля словно приподнялась. Огромный взрыв потряс город. Над станцией взметнулся гигантский огненный смерч. Дождем посыпались бочки с горючим, ящики с продовольствием, колеса от железнодорожных вагонов, гусеницы танков и самоходок… Бочки, падая, взрывались.

Не успели опомниться от первого взрыва, как раздался второй… И все началось сначала.

Напрасно Крылович беспокоился, что диспетчер донесет на него. Когда уже днем вдосталь насытившийся пожар угомонился и взрывы прекратились, все увидели, что от станционного здания остались только стены.

Десять часов висело пламя над городом, и десять часов земля зябко вздрагивала от взрывов…

В радиограмме в Центр Рабцевич сообщил:

«…В результате пожара сгорело 4 эшелона, в том числе 5 паровозов, 67 вагонов снарядов и авиабомб, 5 танков типа «тигр», 3 танка Л-10, 10 бронемашин, 28 цистерн с бензином и авиамаслом, 12 вагонов продовольствия, угольный склад, станционные сооружения. Погибло около 50 фашистских солдат».

Когда стали взрываться вагоны со снарядами и авиабомбами, разбежалась не только железнодорожная охрана, но и охрана фашистского концентрационного лагеря, находившегося в ста пятидесяти метрах от железной дороги, и узники оказались на свободе…

Через два дня Крыловичу удалось заминировать еще один состав с горючим, который взорвался в пути.

Фашисты рассвирепели, начались массовые аресты среди рабочих железнодорожного депо…

Крыловичу предложили покинуть город, но он боялся за родных. И тогда ему разрешили уйти с семьей в соседний партизанский отряд….»

 

Ключ к разгадке всех подробностей подготовки диверсии лежит в архивах КГБ Республики Беларусь. В 1979 году делалась ВЫПИСКА из архивных материалов «Храбрецов» (фото из книги «Звезда Крыловича», о которой писали на сайте ЗДЕСЬ):

С учетом того времени, слово «АГЕНТ»конечно же  не упоминалось, выписка для общественности давалась после цензуры «руководящей и направляющей» КПСС и с учетом роли партии и причастности комсомола…